bddeb19a     

Глушков Роман - Демон Ветра



sf_action Роман Глушков Демон ветра Суровы и беспощадны законы Святой Европы, где уже несколько веков после глобального катаклизма, сокрушившего современную цивилизацию, властвуют всемогущие Пророки при поддержке Ордена Инквизиции. Для Божественных Судей — инквизиторов — не существует неприкасаемых.

Однако им бросает вызов Демон ветра — неуловимый воин Сото Мара. Для него также не существует неприкасаемых, поскольку единственные законы, какие он соблюдает, — это законы воинской чести своих предков.
ru ru Ilia FB Tools 2005-04-15 http://www.fenzin.org OCR & Spellcheck Alonzo 976CF80E-FF46-40B7-A27B-80EAE08A8515 1.0 Глушков Р. Демон ветра Эксмо М. 2005 5-699-08859-8 Роман Глушков
Демон ветра
Пролог
Он так быстр, что даже ветер не поспевает за ним.
Он так стремителен, что промелькнет, и даже молния не успеет блеснуть.
Такуан Сохо «Хроники меча тайа»— Что дрожишь? — поинтересовался у подчиненного Гильермо, заметив, что тот перестал наблюдать за округой и, повесив арбалет на плечо, в задумчивости прислонился к стене. — Нахохлился, прямо как ворона под дождем.
— Ветрено сегодня, — зябко поежился Драгомир, кутаясь в плащ. — Знобит. Продуло, наверное.
Драгомир отвечал с неохотой, поскольку знал: если зубоскал Гильермо завел с ним беседу, то только с целью прогнать собственную дремоту, а для Гильермо лучшим средством от дремоты было найти подходящую жертву для насмешек и отвести на ней свою переполненную capказма душу. И не важно, что, кроме них, на этом участке стены оборонительного периметра больше никого не было, — Гильермо мог изгаляться над своими жертвами без свидетелей. Драгомир подозревал, что даже одиночество не мешает Гильермо зубоскалить, правда смеяться над собственной тенью ему скорее всего не особо нравилось — тень не обижалась.
А Драгомир обижался, причем обижался сильнее других Добровольцев Креста, что служили в гарнизоне Сарагосского епископа. Объяснялось это просто: Драгомир — вспыльчивый серб, переведенный в Сарагосу из Ватикана за многочисленные дисциплинарные нарушения, — еще не успел привыкнуть к бесцеремонности нового командира и поэтому реагировал на его нападки столь болезненно, в то время как остальные его новые сослуживцы уже давно игнорировали докучливого задиру. Гильермо же знал, что заступаться за чужака-серба никто не станет, и потешался над ним при каждом удобном случае.
И сегодняшний случай становиться исключением не собирался.
— Ну-ну, заливай больше: «знобит, продуло»! — расхохотался Гильермо так, что Драгомир начал опасаться, как бы он не разбудил весь епископат, в том числе и строгого Сарагосского епископа. — Мне давно рассказывали, что сербы трусливы, а сейчас я в этом лишний раз убеждаюсь! Глядите-ка: ветром его продуло!

Нет бы взять да честно признаться, что боишься, так ведь даже на это духу не хватает! Разве не видел я в своей жизни, как люди боятся? Видел, и не раз!
— Отстань, — буркнул Драгомир, которого и впрямь знобило от легкой хандры (все еще сказывалась перемена климата), но убеждать в этом Гильермо у него отсутствовало всякое желание. Было лишь одно желание — заехать дешевому хохмачу по зубам. Однако такой справедливый, по мнению Драгомира, но в действительности опрометчивый поступок мог вылиться для него в месяц карцера: не только бить старшего караула, а даже перечить ему запрещал устав.
«Может быть, потом, — лениво подумал серб, потерев костяшки. — Если будет настроение...»
Гильермо, разумеется, просьбе Драгомира не внял. С тем же успехом «отстань» можно было сказать голодной акуле.
— Уж к



Назад