bddeb19a     

Гоголь Николай Васильевич - Мертвые Души (Том 1)



Николай Васильевич Гоголь
МЕРТВЫЕ ДУШИ
ТОМ ПЕРВЫЙ
ГЛАВА ПЕРВАЯ
В ворота гостиницы губернского города NN въехала довольно красивая
рессорная небольшая бричка, в какой ездят холостяки: отставные
подполковники, штабс-капитаны, помещики, имеющие около сотни душ крестьян,
- словом, все те, которых называют господами средней руки. В бричке сидел
господин, не красавец, но и не дурной наружности, ни слишком толст, ни
слишком тонок; нельзя сказать, чтобы стар, однако ж и не так, чтобы слишком
молод. Въезд его не произвел в городе совершенно никакого шума и не был
сопровожден ничем особенным; только два русские мужика, стоявшие у дверей
кабака против гостиницы, сделали кое-какие замечания, относившиеся,
впрочем, более к экипажу, чем к сидевшему в нем. "Вишь ты, - сказал один
другому, - вон какое колесо! что ты думаешь, доедет то колесо, если б
случилось, в Москву или не доедет?" - "Доедет", - отвечал другой. "А в
Казань-то, я думаю, не доедет?" - "В Казань не доедет", - отвечал другой.
Этим разговор и кончился Да еще, когда бричка подъехала к гостинице,
встретился молодой человек в белых канифасовых панталонах, весьма узких и
коротких, во фраке с покушеньями на моду, из-под которого видна была
манишка, застегнутая тульскою булавкою с бронзовым пистолетом. Молодой
человек оборотился назад, посмотрел экипаж, придержал рукою картуз, чуть не
слетевший от ветра, и пошел своей дорогой.
Когда экипаж въехал на двор, господин был встречен трактирным слугою, или
половым, как их называют в русских трактирах, живым и вертлявым до такой
степени, что даже нельзя было рассмотреть, какое у него было лицо. Он
выбежал проворно, с салфеткой в руке, - весь длинный и в длинном
демикотонном сюртуке со спинкою чуть не на самом затылке, встряхнул
волосами и повел проворно господина вверх по всей деревянной галерее
показывать ниспосланный ему богом покой. Покой был известного рода, ибо
гостиница была тоже известного рода, то есть именно такая, как бывают
гостиницы в губернских городах, где за два рубля в сутки проезжающие
получают покойную комнату с тараканами, выглядывающими, как чернослив, из
всех углов, и дверью в соседнее помещение, всегда заставленною комодом, где
устроивается сосед, молчаливый и спокойный человек, но чрезвычайно
любопытный, интересующийся знать о всех подробностях проезжающего. Наружный
фасад гостиницы отвечал ее внутренности: она была очень длинна, в два
этажа; нижний не был выщекатурен и оставался в темно-красных кирпичиках,
еще более потемневших от лихих погодных перемен и грязноватых уже самих по
себе; верхний был выкрашен вечною желтою краскою; внизу были лавочки с
хомутами, веревками и баранками. В угольной из этих лавочек, или, лучше, в
окне, помещался сбитенщик с самоваром из красной меди и лицом так же
красным, как самовар, так что издали можно бы подумать, что на окне стояло
два самовара, если б один самовар не был с черною как смоль бородою.
Пока приезжий господин осматривал свою комнату, внесены были его
пожитки: прежде всего чемодан из белой кожи, несколько поистасканный,
показывавший, что был не в первый раз в дороге. Чемодан внесли кучер
Селифан, низенький человек в тулупчике, и лакей Петрушка, малый лет
тридцати, в просторном подержанном сюртуке, как видно с барского плеча,
малый немного суровый на взгляд, с очень крупными губами и носом. Вслед за
чемоданом внесен был небольшой ларчик красного дерева с штучными выкладками
из карельской березы, сапожные колодки и завернутая в синюю б



Назад